Moskva, Russian Federation
VAK Russia 5.1.1
VAK Russia 5.1.2
VAK Russia 5.1.3
VAK Russia 5.1.4
VAK Russia 5.1.5
CSCSTI 10.07
Russian Library and Bibliographic Classification 60
The article discusses the personal characteristics of an internet fraudster that contribute to the commission of crimes in the electronic environment. It presents an analysis of the socio-demographic and criminal-legal properties of the criminal's personality. The article identifies the socio-psychological properties and traits of the criminal's personality. It also analyzes the statistical data provided by government agencies in recent years related to crimes committed in the electronic environment. The article examines the use of artificial intelligence in criminal schemes. It analyzes the characteristics of victims of fraud. The article presents a list of effective preventive measures in the field of internet fraud.
criminal profile, artificial intelligence, electronic environment, cybercrime, fraud, moral and psychological qualities, and social engineering
Современные структуры мошеннических схем показывает, что более 94% всех инцидентов, приводящих к финансовым потерям граждан, связаны с использованием социальной инженерии. В среднем со счетов Россиян единовременно списывали около 20 тысяч рублей, причем в праздничные периоды этот показатель растет [4]. Вышесказанное определяет высокую актуальность рассматриваемой темы, с целью возможности своевременного предупреждения ITпреступлений. В свою очередь, предупреждение возможно исходя из представления характеристик личности современного интернет мошенника и способов совершения им преступлений.
По данным Генеральной прокуратуры Российской Федерации, за последние 12 лет общее число киберпреступлений в стране увеличилось почти в 70 раз — с 11 тысяч в 2013 году до 765 тысяч в 2024 году, при этом в 2024 году рост составил 13%, а доля IT-преступлений среди всех видов преступлений достигла 40% [5].
За этими цифрами стоят не только колоссальные финансовые потери, почти 190 млн. рублей в год [4], но и миллионы пострадавших граждан, чьи сбережения, психологическое благополучие и доверие к цифровой среде оказалось подорванным. Таким образом, необходимо понимание того, кто именно совершает эти преступления, каковы мотивы, ценностные ориентации, социально-психологические черты, эффективная профилактика невозможна. Установление личностных характеристик преступника даст возможность, выработать эффективные профилактические меры и меры борьбы с мошенничеством в электронной среде.
Для всестороннего и более глубокого анализа личности интернет-мошенника необходимо обратится к структуре личности рассматриваемого преступника, которая представляет собой совокупность взаимодействующих между собой компонентов. При её анализе принято выделять четыре ключевых блока: социально-демографические, социальные-ролевые, нравственно-психологические, а также уголовно-правовые признаки [8;9].
Начнём с уголовно-правовой характеристики. Она представляет собой: корыстную и насильственную установку; стойкость криминогенной установки, возникающая вследствие неоднократности преступной деятельности; уровень общественной опасности личности виновного, а также имеющаяся у него судимость за ранее совершённое преступление. Среди интернет-мошенников ключевые личностные особенности позволяет обособить прежде всего корыстная установка. Под ней понимается устойчивая внутренняя предрасположенность личности к совершению противоправных действий, непременным условием которых является безвозмездное присвоение чужого имущества и обращение его в свою собственность или в собственность иных лиц. Вовне эта предрасположенность объективируется в виде корыстного мотива или корыстной цели.
Ключевой особенностью личности преступников, совершающих преступления в цифровой среде является корыстная направленность, высокая приспособляемость к меняющимся условиям и выраженная рациональность поведения. В зарубежных исследованиях также подчеркивается, что для таких лиц характерно не столько спонтанное, сколько расчетливое поведение, основанное на оценке выгоды, рисков и уязвимостей потенциальной жертвы [14]. Иными словами, интернет-мошенник действует не хаотично, а в логике заранее продуманной модели, где каждая стадия подчинена конечной цели - получению имущественной выгоды.
Одной из наиболее заметных черт личности такого преступника выступает выраженная корыстная мотивация. Получение материального результата является для него не побочным следствием, а центральной целью преступного поведения. При этом стремление к наживе обычно сочетается с желанием достичь результата максимально быстрым и наименее рискованным способом. Именно поэтому интернет-мошенничество привлекательно для лиц, ориентированных на извлечение дохода при минимальном личном контакте с потерпевшим. Дистанционный формат создает у преступника иллюзию безопасности: он не видит непосредственной реакции жертвы, не сталкивается с ней лично и потому психологически легче оправдывает собственные действия.
Существенной чертой личности интернет-мошенника является манипулятивность. Преступник не просто сообщает ложные сведения, а целенаправленно управляет эмоциональным состоянием потерпевшего. Он стремится вызвать страх, тревогу, доверие, чувство срочности или, напротив, интерес к выгодному предложению. На практике это выражается в умении быстро выбрать нужный тон общения, подстроиться под особенности собеседника и создать убедительную легенду. В одних случаях используется образ официального представителя банка, правоохранительного органа или оператора связи, в других - роль продавца, работодателя, знакомого либо посредника в выгодной сделке. Такая гибкость показывает, что для рассматриваемой категории лиц характерны не только ложь как способ поведения, но и развитый навык психологического давления, позволяющий добиваться нужного решения со стороны потерпевшего [15].
Наряду с манипулятивностью следует выделить высокий уровень адаптивности. Интернет-мошенничество существует в условиях постоянно меняющейся цифровой среды: обновляются банковские сервисы, вводятся новые меры защиты, изменяются алгоритмы блокировки подозрительных операций, повышается информированность граждан. В ответ на это преступники быстро перестраивают схемы, меняют содержание легенд, переходят в новые каналы связи, используют иные технические средства. Именно поэтому их личностная характеристика неразрывно связана со способностью к оперативному приспособлению. Для таких лиц типична готовность быстро обучаться, копировать эффективные модели, использовать чужой «успешный опыт» и отказываться от схем, которые перестали приносить результат.
Еще одной значимой чертой является рационально-прагматическое отношение к преступной деятельности. Для интернет-мошенника характерно стремление просчитать риск, распределить функции между участниками, сократить вероятность разоблачения и затруднить прослеживание похищенных средств. Отсюда широкое использование подставных счетов, посредников, электронных кошельков, временных номеров, а также вовлечение лиц, не всегда полностью осознающих свою роль в преступной схеме. Такое поведение свидетельствует о том, что в рассматриваемой сфере нередко действуют лица, ориентированные не на единичный импульсивный эпизод, а на повторяемую модель получения дохода. Преступление для них становится не исключением, а способом систематического извлечения выгоды.
При характеристике личности интернет-мошенника нельзя игнорировать и особенности его отношения к потерпевшему. Для подобных лиц типично снижение нравственно-правовых ограничений и склонность к внутреннему оправданию причиняемого вреда. Потерпевший воспринимается не как конкретный человек, которому причиняется имущественный и психологический ущерб, а как источник денежных средств или как участник ситуации, «сам допустивший ошибку». Подобная деформация восприятия позволяет преступнику минимизировать чувство вины и поддерживать установку на допустимость обмана ради личной выгоды. Именно дистанционный характер взаимодействия усиливает этот эффект: отсутствие личного контакта делает чужие потери для виновного менее осязаемыми.
Вместе с тем не все участники интернет-мошенничества обладают одинаковым уровнем подготовки. Внутри преступных схем можно условно выделить несколько категорий лиц. К первой относятся организаторы и координаторы, определяющие общую схему действий, распределяющие роли и контролирующие движение денежных средств. Ко второй - исполнители коммуникативного блока, то есть лица, непосредственно взаимодействующие с потерпевшими. Именно они должны быть убедительными, психологически гибкими и устойчивыми к стрессу, поскольку их задача состоит в том, чтобы удержать внимание жертвы и довести ситуацию до нужного результата. К третьей относятся лица, обеспечивающие техническое сопровождение: создание фишинговых страниц, настройку каналов связи, рассылку сообщений, маскировку цифровых следов. Наконец, особое место занимают так называемые «дропы» - лица, через которых проходят похищенные денежные средства. Их положение двойственно: одни осознанно участвуют в преступной деятельности, другие вовлекаются в нее под предлогом легкого заработка или выполнения формально «законных» действий.
Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что для совершения интернет-мошенничества далеко не всегда требуется высокий уровень специальной технической подготовки. Распространенное представление о таком преступнике как о квалифицированном программисте отражает лишь часть реальности. Во многих случаях решающее значение имеют коммуникативные навыки, знание типичных человеческих реакций и умение использовать готовые цифровые инструменты. Современная преступная среда предлагает множество шаблонов и инструкций, благодаря которым в мошенническую деятельность могут включаться лица со средним уровнем технической грамотности. Это расширяет круг потенциальных участников и делает рассматриваемые преступления особенно опасными с точки зрения их совершения.
Далее рассмотрим социально-демографическую характеристику личности интернет - мошенника.
Современные исследователи подтверждают, что в структуре лиц, привлечённых к уголовной ответственности за интернет мошенничество в России, преобладает возрастная группамужчины — 79 %. Ключевой возрастной группой выступают лица от 30 до 49 лет (48 %), 16–17 лет — 2 %, 18–24 года — 20 %, 25–29 лет — 23 %, от 50 лет и старше — 7 %. В части образования преобладает среднее общее (49 %), высшее образование зафиксировано у 28 %, неполное среднее — у 19 %. Почти все проживают в городской местности — 92 % (против 8 % жителей села) [4]. Эти расхождения обусловлены главным образом повышенной сложностью самих преступлений в сфере экономической деятельности, предъявляющие к исполнителям повышенные социально-демографические требования: более старший возраст, необходимый уровень образования и конкретную профессиональную деятельность.
Современные исследования подтверждают, что типичный киберпреступник — это лицо обладающее продвинутыми техническими навыками, но с пониженными социально-этическими компетенциями. При этом исследователи отмечают, что для хакеров характерны эгоцентричные установки, стремление к самоутверждению и склонность оправдывать свои действия — воспринимать взломы как «интеллектуальный вызов» или «протест против системы».
Классификация преступников по социально-ролевому признаку основана на их профессиональной принадлежности к макросоциальным группам. Согласно статистике, 34% преступников являются рабочими, 6% — учащимися или студентами, по 5% и 5,5% приходится на служащих и работников частных предприятий соответственно. Доля занятых в сельском хозяйстве составляет 3%, а лица, уже отбывающие наказание в виде лишения свободы, — 0,5%. Оставшиеся 4% относятся к иным категориям занятого населения [4].
Что касается нравственно-психологических признаков, то можно сказать о том, что личность преступников, совершающих преступления в сфере интернет-мошенничества, не совсем соответствует общепризнанному пониманию личности преступника в целом. Так, преступников такого типа отличает то, что они производят впечатление законопослушных граждан благодаря своему образованию и вовлеченности в дела общества. Однако их правосознание дефектно: они соблюдают закон лишь выборочно, игнорируя те его аспекты, которые противоречат их целям. Участие в ключевых сферах жизни общества — политике, экономике, социальных проектах — маскирует их противоправное поведение и создает им репутацию открытых к общению, позитивных дружелюбных людей, что в свою очередь оказывает большое влияние на общий уровень латентности экономических преступлений.
Особого внимания заслуживает новый тренд — активное использование инструментов искусственного интеллекта в преступных схемах. Как отмечают специалисты Центра аналитики социальной инженерии и ИИ (ЦАСИ), злоумышленники всё активнее применяют дипфейки, генеративные модели и автоматизированные боты, что выводит угрозы на качественно новый уровень. Дипфейки - это подделка голоса и видео знакомых, коллег и руководителей. Эти методы делают атаки персонализированными и эффективными.
В даркнете активно используются LLM-боты (такие как WormGPT, FraudGPT) для создания фишинговых писем, генерации вредоносного кода и поиска уязвимостей. Это значительно снижает порог входа в преступную деятельность: теперь для организации сложной атаки не требуется глубоких технических знаний — достаточно умения формулировать запросы для нейросети.
Таким образом, личность интернет-мошенника имеет свои стойкие негативные особенности, которые проявляются в сочетании корыстной направленности, манипулятивности, адаптивности, рационального расчета и сниженного уровня нравственно-правовых ограничений. При этом конкретный набор качеств зависит от той функции, которую лицо выполняет в преступной схеме. Одни участники делают ставку на психологическое воздействие, другие - на техническое обеспечение, третьи - на организацию движения похищенных средств. Однако всех их объединяет использование преимуществ цифровой среды для извлечения имущественной выгоды и стремление минимизировать личный риск за счет дистанционного формата взаимодействия. Учет этих особенностей имеет принципиальное значение для предупреждения интернет-мошенничества, поскольку позволяет точнее определить, какие меры должны быть направлены на пресечение вербовки участников, разрушение преступных коммуникаций и снижение уязвимости потенциальных потерпевших.
Актуальные статистические данные за 2025-2026 годы свидетельствуют о переломе негативной динамики: впервые за многие годы зафиксировано устойчивое снижение количества киберпреступлений (на 12% за 2025 год и почти на 30% в первом квартале 2026 года). Это результат комплекса мер, предпринятых государством, банками и операторами связи [4;6]. Однако активное внедрение искусственного интеллекта в преступные схемы требуют продолжения и усиления работы по всем направлениям профилактики.
Учет особенностей личности преступника и психологического профиля жертвы имеет принципиальное значение для предупреждения интернет-мошенничества, поскольку позволяет точнее определить, какие меры должны быть направлены на пресечение вербовки участников, разрушение преступных коммуникаций и снижение уязвимости потенциальных потерпевших.
1. Konstituciya Rossiyskoy Federacii (red. ot 01.07.2020) // Sobranie zakonodatel'stva RF. 2014. № 31. St. 4398.
2. Ugolovnyy kodeks Rossiyskoy Federacii ot 13.06.1996 № 63-FZ (red. ot 20.02.2026) // Sobranie zakonodatel'stva RF. 1996. № 25. St. 2954.
3. Ukaz Prezidenta RF ot 13.05.2017 № 208 «O Strategii ekonomicheskoy bezopasnosti Rossiyskoy Federacii na period do 2030 goda» // Sobranie zakonodatel'stva RF. 2017. № 20. St. 2902.
4. Sostoyanie prestupnosti v Rossii za yanvar'-dekabr' 2025 goda [Elektronnyy resurs] // Oficial'nyy sayt MVD RF. URL: https://mvd.rf/reports (data obrascheniya: 01.06.2026).
5. Dannye General'noy prokuratury RF o sostoyanii prestupnosti v sfere informacionno-telekommunikacionnyh tehnologiy za 2024-2025 gg. [Elektronnyy resurs] // Oficial'nyy sayt Genprokuratury RF. – URL: https://genproc.gov.ru (data obrascheniya: 01.06.2026).
6. Otchet Centra analitiki social'noy inzhenerii i II (CASI) po itogam IV kvartala i 2025 goda [Elektronnyy resurs] // Kiberdom. – URL: https://cyberdom.ru (data obrascheniya: 01.06.2026).
7. Kriminologiya: uchebnik dlya vuzov / pod obsch. red. A.I. Dolgovoy. 3-e izd. M.: Norma, 2005. 912 s.
8. Antonyan Yu.M. Kriminologiya: uchebnik dlya akademicheskogo bakalavriata. 3-e izd. M.: Yurayt, 2018. 388 s.
9. Lebedev S.Ya., Ignatov A.N. Kriminologiya kiberprostranstva: teoriya i praktika protivodeystviya. – M.: YuNITI-DANA, 2024. – 287 s.
10. Avdeev V.A., Avdeeva O.A. Osnovnye napravleniya sovershenstvovaniya pravovoy politiki po obespecheniyu informacionnoy bezopasnosti v usloviyah globalizacii // Rossiyskaya yusticiya. – 2024. – № 4. – S. 12-18.
11. Mordvinov K.V., Udavihina U.A. Kiberprestupnost' v Rossii: aktual'nye vyzovy i uspeshnye praktiki bor'by // Teoreticheskaya i prikladnaya yurisprudenciya. – 2024. – № 1 (15). – S. 83-92.
12. Dalgaly T.A. Kiberkriminologiya: vyzovy XXI veka // Rossiyskaya yusticiya. – 2023. – № 9. – S. 19-24.
13. Whitty M.T. A systematic literature review of profiling victims of cyber scams: setting up a framework for future research // Cogent Social Sciences. – 2025. – Vol. 11. – Article 2563781. – DOI:https://doi.org/10.1080/23311886.2025.2563781.
14. Akvit V.S., Baslueva N.N., Bashlueva M.A. Criminological portrait of a cybercriminal: domestic and foreign experience // Gaps in Russian Legislation. – 2025. – Vol. 18. – № 4. – P. 138-142. – DOI:https://doi.org/10.33693/2072-3164-2025-18-4-138-142.
15. Verma S. Cybercrime Offender Profiles: Psychological Characteristics of Hackers and Online Predators // Proceedings of the International Conference on Forensic and Cyber Analysis (ICFACT 2025). – Atlantis Press, 2026. – P. 78-86. – DOI:https://doi.org/10.2991/978-94-6239-610-4_8.
